Неточные совпадения
И долго еще определено мне чудной властью
идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы! И далеко еще то время, когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья подымется из облеченной в святый ужас и в блистанье главы и почуют в смущенном трепете величавый гром других речей…
Он пробовал
об этом не думать, старался рассеяться, развлечься, присел в вист, но все
пошло как кривое колесо: два раза сходил он в чужую масть и, позабыв, что по третьей не бьют, размахнулся со всей
руки и хватил сдуру свою же.
Я намедни
посылал в город к Ивану Афанасьичу воз муки и записку
об этом деле: так они опять-таки отвечают, что и рад бы стараться для Петра Александрыча, но дело не в моих
руках, а что, как по всему видно, так вряд ли и через два месяца получится ваша квитанция.
— Как ты торжественно отвечаешь! Я думала найти его здесь и предложить ему
пойти гулять со мною. Он сам меня все просит
об этом. Тебе из города привезли ботинки, поди примерь их: я уже вчера заметила, что твои прежние совсем износились. Вообще ты не довольно этим занимаешься, а у тебя еще такие прелестные ножки! И
руки твои хороши… только велики; так надо ножками брать. Но ты у меня не кокетка.
— Ну, так по
рукам, Николай Еремеич (купец ударил своими растопыренными пальцами по ладони конторщика). И с Богом! (Купец встал.) Так я, батюшка Николай Еремеич, теперь
пойду к барыне-с и
об себе доложить велю-с, и так уж я и скажу: Николай Еремеич, дескать, за шесть с полтиною-с порешили-с.
Самгин охотно
пошел; он впервые услыхал, что унылую «Дубинушку» можно петь в таком бойком, задорном темпе. Пела ее артель, выгружавшая из трюма баржи соду «Любимова и Сольвэ». На палубе в два ряда стояло десять человек, они быстро перебирали в
руках две веревки, спущенные в трюм, а из трюма легко, точно пустые, выкатывались бочки; что они были тяжелы,
об этом говорило напряжение, с которым двое грузчиков, подхватив бочку и согнувшись, катили ее по палубе к сходням на берег.
В непродолжительном времени
об Иване Федоровиче везде
пошли речи как о великом хозяине. Тетушка не могла нарадоваться своим племянником и никогда не упускала случая им похвастаться. В один день, — это было уже по окончании жатвы, и именно в конце июля, — Василиса Кашпоровна, взявши Ивана Федоровича с таинственным видом за
руку, сказала, что она теперь хочет поговорить с ним о деле, которое с давних пор уже ее занимает.
— Ах, ты
об этом? Нет, mon cher, решительно тебя не надо пускать, тебе до всего дело.
Пойдем,
пойдем, Annette зовет нас, — сказал он, подхватывая его под
руку и выказывая опять такое же возбуждение, как и после внимания важного лица, но только теперь уже не радостное, а тревожное.
— Я ходила по Невскому, Вера Павловна; только еще вышла, было еще рано;
идет студент, я привязалась к нему. Он ничего не сказал а перешел на другую сторону улицы. Смотрит, я опять подбегаю к нему, схватила его за
руку. «Нет, я говорю, не отстану от вас, вы такой хорошенький». «А я вас прошу
об этом, оставьте меня», он говорит. «Нет, пойдемте со мной». «Незачем». «Ну, так я с вами
пойду. Вы куда
идете? Я уж от вас ни за что не отстану». — Ведь я была такая бесстыдная, хуже других.
— Не могу знать!.. А где я тебе возьму денег? Как ты
об этом думаешь… а? Ведь ты думаешь же о чем-нибудь, когда
идешь ко мне? Ведь думаешь… а? «Дескать, вот я приду к барину и буду просить денег, а барин запустит
руку в конторку и вытащит оттуда денег, сколько мне нужно…» Ведь так думаешь… а? Да у барина-то, умная твоя голова, деньги-то разве растут в конторке?..
И
пошел разговор
об разных разностях. Пересыпался он веселыми шутками, ясным искренним смехом, сердечностью. Лишь под конец беседы с рюмками мадеры в
руках, пожелав друг другу здоровья, всякого благополучия, опять вспомнили про тюленя.
Хлебопашество — главное занятье нагорного крестьянина, но повсюду оно
об руку с каким ни на есть промыслом
идет, особливо по речным берегам, где живет чистокровный славянский народ.
И, что еще удивительнее:
об руку с этим сплошным мучительством
шло и так называемое пошехонское «раздолье», к которому и поныне не без тихой грусти обращают свои взоры старички.
Около этого же времени Сергеич и Аксинья считают полезным напомнить «крестной»
об Сережке. Его одевают в чистую рубашку, дают в
руки завязанную в платок тарелку с пшеничной лепешкой и
посылают к барыне.
В то время больших домов, с несколькими квартирами, в Москве почти не было, а переулки были сплошь застроены небольшими деревянными домами, принадлежавшими дворянам средней
руки (
об них только и
идет речь в настоящем рассказе, потому что так называемая грибоедовская Москва, в которой преимущественно фигурировал высший московский круг, мне совершенно неизвестна, хотя несомненно, что в нравственном и умственном смысле она очень мало разнилась от Москвы, описываемой мною).
На Василье Борисыче лица не было. Безгласен, чуть не бездыханен, медленными шагами подвигался он к Самоквасову,
идя об руку с саратовским приятелем. Поблекшие и посиневшие губы его трепетно шептали: «Исчезоша яко дым дние моя… от гласа воздыхания моего прильпе кость моя плоти моей, уподобихся неясыти пустынному, бых яко вран нощный на нырищи…» Бежать бы, но сильна, крепка
рука саратовца — не увéрнешься, да и бежать-то уж некогда.
Не дай ей Бог познать третью любовь. Бывает, что женщина на переходе от зрелого возраста к старости полюбит молодого. Тогда закипает в ней страсть безумная, нет на свете ничего мучительней, ничего неистовей страсти той… Не сердечная тоска
идет с ней
об руку, а лютая ненависть, черная злоба ко всему на свете, особливо к красивым и молодым женщинам… Говорят: первая любовь óт Бога, другая от людей, а третья от ангела, что с рожками да с хвостиками пишут.
Наутро я
пошел в гимназию, чтобы узнать
об участи Кордецкого. У Конахевича — увы! — тоже была переэкзаменовка по другому предмету. Кордецкий срезался первый. Он вышел из класса и печально пожал мне
руку. Выражение его лица было простое и искренне огорченное. Мы вышли из коридора, и во дворе я все-таки не удержался: вынул конверт.
Все ахнули и бросились его поднимать, но,
слава Богу, он не разбился; он только грузно, со звуком, стукнулся
об пол обоими коленями, но успел-таки уставить перед собою правую
руку и на ней удержаться.
— О нет, нет, нет! Я благословляю судьбу и настойчивость моего ротного командира. Никогда в жизни я не был и не буду до такой степени на верху блаженства, как сию минуту, как сейчас, когда я
иду в полонезе
рука об руку с вами, слышу эту прелестную музыку и чувствую…
— Ну,
об этом будем рассуждать после, а теперь я за вами
послала, чтобы вы как-нибудь достали мне хоть рюмку теплого вина, горячего чаю, хоть чего-нибудь, чего-нибудь. Я иззябла, совсем иззябла, я больна, я замерзала в поле… и даже обморозилась… Я вам хотела написать
об этом, да… да не могла…
руки вот насилу оттерли снегом… да и ни бумаги, ничего нет… а люди всё переврут…
— Или опять пятипроцентные, — замечал третий. — С чего они упали? Как
об этом ученые понимают? А мы просто это дело понимаем. Меняло скупает пятипроцентные: куда он девает? Ему деньги нужны, а он билеты скупает. Дело-то видно, куда они
идут: всё в одни
руки и
идут и оттуда опять к цене выйдут, а казна в стороне.
Княжна Маргарита не договаривалась о вознаграждении со своим поверенным. Отдав ему всецело самою себя, она также отдала в безотчетное распоряжение и доставшееся ей состояние, тем более, что считала его ничтожным волоском того золотого руна, на поиски которого она
пошла с ним
рука об руку.
Да, г. Гиршфельд,
рука об руку мы творили наши преступления, за то и на каторгу мы
пойдем с вами
рука об руку…
Более честные, более сильные, более хищные говорили нам: «Возьмемся
об руку,
пойдем и погибнем, но будущим поколениям приготовим светлую и легкую жизнь».
Такое развитие почти неизвестно мужчине; нашего брата учат, учат и в гимназиях, и в университетах, и в бильярдных, и в других более или менее педагогических заведениях, а все не ближе, как лет в тридцать пять, приобретаем, вместе с потерею волос, сил, страстей, ту ступень развития и пониманья, которая у женщины вперед
идет,
идет об руку с юностью, с полнотою и свежестью чувств.
Не ограничиваясь этими бескорыстными планами, Егор Егорыч надеялся, что Людмила согласится сделаться его женою и
пойдет с ним
рука об руку в земной юдоли.
Но любить человека, не забывая о своих обязанностях к ближним,
идти с ним
рука об руку по тернистому пути, принося пользу окружающим, пожертвовать собою и даже им для общего дела — что может быть чище этой любви?
«Проклятая… — неслось в ее голове. — Действительно, я проклятая, Акулина права, с избранной мною дороги поворота нет! — припомнились ей слова Талицкого. — И он прав! — подумала она. — Значит, надо
идти вперед,
рука об руку с ним, только с ним, так как он один и остался около меня».
Слава об этой легкой
руке гремела по Москве.
— На днях ты будешь принят в ложу, а затем мы
рука об руку как духовные братья
пойдем смирять расходившегося европейского буяна, которому, сдается мне, суждено погибнуть от русской нагайки…
По крайней мере, никто нынче
об ней не вспоминает, хотя за ней числятся такие создания, как «Орас» и «Лукреция Флориани», в которых подавляющий реализм
идет об руку с самою горячею и страстною идейностью.
— Вот хоть бы тот же капитан Полосухин,
об котором я уж имел честь вам докладывать: застал его однажды какой-то ревнивый старец… а старец, знаете, как не надеялся на свою силу,
идет и на всякий случай по пистолету в
руках держит.
Он, по преимуществу, действовал на местные правящие сферы: убеждал, приглашал оставить опасный путь и
идти об руку по стезе благонамеренности.
— Надо его отдать в какое-нибудь бедное семейство на воспитание за хорошее вознаграждение. Я завещаю ему капитал, чтобы он мог жить безбедно, но главное, чтобы он никогда не узнал тайны своего рождения… Все это будет
идти через твои
руки… Мое имя не должно упоминаться…
Об этом мы поговорим после, у нас будет впереди достаточно времени, теперь же поезжай с Богом…
— Нет, нет, дорогой мой: я знаю вас лучше, чем вы сами. Я уж давно приглядываюсь к вам — и вижу: нужно, чтобы
об руку с вами в жизни
шел кто-нибудь, уж долгие годы изучавший жизнь…
Пойдем же мы
об руку трудным путем,
Как
шли зеленеющим лугом,
И обе достойно свой крест понесем,
И будем мы сильны друг другом.
Когда я встал с места, я заметил, что голова у меня немного кружилась, и ноги
шли, и
руки были в естественном положении только тогда, когда я
об них пристально думал.
Наскучит!» Но в подробности
об этом не рассуждаю, потому что как вспомню, что она здесь, сейчас чувствую, что у меня даже в боках жарко становится, и в уме мешаюсь, думаю: «Неужели я ее сейчас увижу?» А они вдруг и входят: князь впереди
идет и в одной
руке гитару с широкой алой лентой несет, а другою Грушеньку, за обе ручки сжавши, тащит, а она
идет понуро, упирается и не смотрит, а только эти ресничищи черные по щекам как будто птичьи крылья шевелятся.
Но и этого периода было совершенно достаточно, чтобы около каждого из Лаптевых выросла своя собственная баснословная легенда, где бессмысленная роскошь азиатского пошиба
рука об руку шла с грандиозным российским самодурством, которое с легким сердцем перешагивало через сотни тысяч в миллионы рублей, добытые где-то там, на каком-то Урале, десятком тысяч крепостных
рук…
—
Об этом не заботьтесь!
Об этом предоставьте заботу другим! — успокоительно и авторитетно отвечал Свитка. — Дело можно устроить и так, что все обойдется пустяками. Для этого
руки найдутся, а спрятать вас необходимо, собственно, на первое только время, пока там
идет вся эта передряга. Погодите: угомонятся.
«День» хотел обоюдно выяснить дело, прийти к полюбовному соглашению и дружно
идти вперед,
рука об руку.
Не поверил я, что закройщица знает, как смеются над нею, и тотчас решил сказать ей
об этом. Выследив, когда ее кухарка
пошла в погреб, я вбежал по черной лестнице в квартиру маленькой женщины, сунулся в кухню — там было пусто, вошел в комнаты — закройщица сидела у стола, в одной
руке у нее тяжелая золоченая чашка, в другой — раскрытая книга; она испугалась, прижала книгу к груди и стала негромко кричать...
Будучи перевенчан с Алиной, но не быв никогда ее мужем, он действительно усерднее всякого родного отца хлопотал
об усыновлении себе ее двух старших детей и, наконец, выхлопотал это при посредстве связей брата Алины и Кишенского; он присутствовал с веселым и открытым лицом на крестинах двух других детей, которых щедрая природа
послала Алине после ее бракосочетания, и видел, как эти милые крошки были вписаны на его имя в приходские метрические книги; он свидетельствовал под присягой о сумасшествии старика Фигурина и отвез его в сумасшедший дом, где потом через месяц один распоряжался бедными похоронами этого старца; он потом завел по доверенности и приказанию жены тяжбу с ее братом и немало содействовал увеличению ее доли наследства при законном разделе неуворованной части богатства старого Фигурина; он исполнял все, подчинялся всему, и все это каждый раз в надежде получить в свои
руки свое произведение, и все в надежде суетной и тщетной, потому что обещания возврата никогда не исполнялись, и жена Висленева, всякий раз по исполнении Иосафом Платоновичем одной службы, как сказочная царевна Ивану-дурачку, заказывала ему новую, и так он служил ей и ее детям верой и правдой, кряхтел, лысел, жался и все страстнее ждал великой и вожделенной минуты воздаяния; но она, увы, не приходила.
— Да. Инсарову в то время
пошел восьмой год. Он остался на
руках у соседей. Сестра узнала
об участи братниного семейства и пожелала иметь племянника у себя. Его доставили в Одессу, а оттуда в Киев. В Киеве он прожил целых двенадцать лет. Оттого он так хорошо говорит по-русски.
— Должно, дрова рубит. Всё о тебе сокрушалась. Уж не увижу, говорит, я его вовсе. Так-то
рукой на лицо покажет, щелкнет да к сердцу и прижмет
руки; жалко, мол.
Пойти позвать, что ль?
Об абреке-то всё поняла.
— Пока?.. Чуть-чуть! В продолжение десяти минут «твоя
рука в моей
руке», — запел граф, — и… ни разу не отдернула ручки… Зацеловал! Но подождем до завтра, а теперь
идем. Меня ждут. Ах, да! Мне нужно поговорить с тобой, голубчик,
об одной вещи. Скажи мне, милый, правду ли говорят, что ты тово… питаешь злостные намерения относительно Наденьки Калининой?
Благодарю за известие о водворении Бакунина в доме Лучших. Хорошо знать его на хороших
руках, но я хотел бы, чтоб ты мне сказал, на ком он затевает жениться? Может быть, это знакомая тебе особа — ты был дедушкой всех томских невест. И я порадовал бы его матушку, если б мог сказать ей что-нибудь положительное о выборе ее сына. Неизвестность ее тревожит, а тут всегда является Маремьяна. [Речь
идет об M. А. Бакунине.
Об этом — и в начале следующего письма.]
— А вы, комсомол, должны подхватить эти директивы, осознать их и развить всю свою творческую энергию, партия же вас не оставит и все время будет
идти с вами
рука об руку.
«На похоронах Васи — Горюшину эту видел,
шла об руку с Любой Матушкиной. Женщина неприметная, только одета как-то особенно хорошо, просто и ловко.